для практики я все фотографирую мысленно

Известный фотограф и видео-оператор Борис Долинин рассказал VIT&FIT о том, как хотел стать пластическим хирургом, играл на барабанах и боролся с упрямыми ослами. 

Я мечтал стать пластическим хирургом. Во времена моего детства медицина была бесплатной, а эта отрасль вообще не была такой популярной и прибыльной, как сейчас. Лицевые операции стоили 25 рублей, но почему-то люди не особенно интересовались исправлением своих внешних недостатков. Может быть, я – эстет и хотел, чтобы все вокруг были красивыми. У нас был друг семьи, у которого половина лица была обожжена. Мне всегда хотелось ему помочь. Мама была моим выбором довольна. Она ведь тоже работала врачом. Я перечитал все медицинские энциклопедии, какие были в доме, но в медицинский институт в итоге не пошел.

В 13 лет я открыл для себя барабаны. В Доме пионеров была такая группа «Ровесник». Через нее прошло не одно

поколение абаканцев. Это было здорово – играть в «Ровеснике». Мне пришлось много работать, прежде чем у меня стало получаться. В 14 лет я уже играл с ансамблем на танцах в школе, институте, в парке культуры и отдыха. В 15 я купил свои личные барабаны, за сумасшедшие по тем временам деньги – 1500 рублей – заработал! Поступил в музыкальное училище на эстрадно-джазовое отделение. В 1983-м году нашу группу пригласили в Томскую филармонию, и с 15 до 18 лет, до самой армии, я исколесил всю страну с гастролями. Дома, конечно же, был большой скандал. Но мама быстро сдалась: понимала, что музыка мне нужна и что из меня может выйти толк.

Я любил пофорсить. Хорошо зарабатывал своими выступлениями. Домой приезжал с подарками и пачкой денег в кармане. Мог позволить себе настоящие джинсы у фарцовщиков. Рублей за 300 – это целая зарплата по тем временам, и неплохая. Носил кроссовочки, которых было не достать. В общем, я был модный парень.

В 18 лет меня забрали в армию. Служил в стройбате, но зато – в оркестре. А когда вернулся, в моде уже была электроника, настоящая музыка мало кого интересовала. А еще началась перестройка, все занялись зарабатыванием денег.

Мой друг работал в фотосалоне в абаканском доме быта. Позвал меня. Как и с барабанами, я довольно быстро сообразил, что к чему. Разобрался со светом и экспозицией, с головой ушел в фотографию.

Мы хотели все делать по-своему. У фотографов тогда была обязательная форма одежды: костюм-троечка. Кто его придумал? – Неудобно. Мы же ввели свой стиль – свитера и джинсы, чтобы можно было снимать лежа на полу, сидя, стоя на коленях – как захочется. Когда ты сам не стеснен в движениях, это отражается и на фотографии. Придумали себе какие-то фоны вместо классических шторок. Собрали камин. Листали журналы – «наши» и «не наши», смотрели, как там снимают. А «их» фотография сильно отличалась от того, что тогда делали в наших фотосалонах: подбородочек наверх, голову чуть набок…

На наш фотосалон часто жаловались. У нас всегда играла музыка, иногда – довольно громко. Мы хотели, чтобы клиент расслабился перед камерой. Я до сих пор этот прием использую. Зато у нас всегда была очередь желающих посниматься, особенно девчонок-студенток.

Мы первые стали снимать людей на улице. Купили чучело рыси и живого осла. С рысью проблем не было – я ее просто возил в машине. А бедный осел долгое время жил в гараже. Но, надо сказать, мы от него тоже порядком натерпелись. Мы с ним часто работали в парке «Орленок» и на улице Ленина. Как-то повели мы нашего Кешу (так его звали) поить в драмтеатр. Со служебного входа нам вынесли ведро воды. Знаете, там такая лестница высокая есть? Вот Кеша по этой лестнице поднялся, напился, а спускаться наотрез отказался. Спускали мы его часа полтора, наверное. Пока, наконец, не одолели толпой мужиков – просто вытолкали, как ни упирался копытами. Упрямый был невероятно.

В другой раз – Кеша уже жил на ипподроме – поехал я на велосипеде его забирать. Привязал к велику за веревочку. Я еду по дороге, Кеша бежит следом. Вдруг ему вздумалось травки пощипать: он – дерг в сторону, я по инерции на всей скорости слетаю с велосипеда, ободрался весь. Поднялся – больно, от злости пнул его со всей силы в челюсть... и сломал пятку. В итоге – гипс.

Было время, когда я совсем оставил фотографию. Наступила эпоха «полароидов» и «мыльниц». Каждый, у кого была такая штуковина, обнаруживал, что фотографировать, оказывается, плевое дело. Фотосалоны закрывались один за другим. Мы какое-то время еще держались на плаву, но цвет печатали вручную. Химикаты очень вредные. В общем, с фотографией пришлось временно расстаться. Я уехал и довольно долго жил в Одессе, занимался коммерцией. Пошел работать на телевидение. Но со временем до народа все-таки дошло, что художественная фотография и снимки «мыльницей» – не одно и то же.

Мне нравится работа видео-оператора. Хотя фотография в большей степени дает мне возможность раскрыться как

художнику. Мне вообще повезло. Я каждый день занимаюсь тем, что мне действительно нравится, а мне за это еще и платят.

Для того чтобы стать фотографом, как и оператором, недостаточно купить дорогую технику, арендовать помещение под студию и чему-то научиться с технической точки зрения. Важнее всего – иметь свое виденье. Любого человека можно научить играть на гитаре или показать ему азы рисования. Но это еще не означает, что из него выйдет музыкант или художник. Также и в фотографии.

Для практики я все фотографирую мысленно.

Чтобы сделать хороший студийный снимок, достаточно одного источника света и светоотражателей. Все остальное – мастерство и «глаз» фотографа.

Терпеть не могу, когда во время фотосессии лезут с советами визажисты, подружки модели и прочие «сочувствующие лица». На площадке я – главный.

Я уже шесть лет сотрудничаю с модельным агентством. Иногда это утомляет, вчера, например, во время учебной фотосессии отсняли больше 20 человек. Но вообще мне нравится fashion-фотография. Только я на ней не зацикливаюсь. Люблю осваивать разные жанры. Занимаюсь каталожной и рекламной съемкой, food-фотографию делать интересно, еще есть ИК-фотография, HDR-фото, очень интересна техника световой кисти, в которой я снимал хакасские погребальные маски.

До проекта с масками я никогда не интересовался этникой. Сто раз ходил мимо Хакасского краеведческого музея и ничем эти выставленные около него камни меня не привлекали. Идея показать таштыкские погребальные маски принадлежала нашему меценату Сергею Нарылкову. Он профинансировал этот проект. Эти маски – ровесницы Христа. Каждая – индивидуальна. Я не слишком суеверный человек, но в некоторые вещи верю. Например, в то, что существует связь между потусторонним миром и нами. Я снимал маски в полной темноте. Надо признать, что иногда

становилось довольно жутко. Этот проект разбудил во мне интерес к истории Хакасии. Я очень доволен тем, что благодаря фотовыставке маски увидели и еще увидят разные города и страны. За год состоялось более десяти выставок: в музее   им. Н. Рериха в Новосибирске, музее им. Врубеля в Омске, а также две выставки в Финляндии. В 2011 году запланирована экспозиция в Японии.

Не люблю снимать свадьбы и делаю это крайне редко, как правило, по большой просьбе друзей или родственников. Могу сделать предсвадебное фото или, наоборот, послесвадебное: иногда так бывает, пара приходит уже после всей суеты, после окончания свадьбы, невеста вновь надевает белое платье, и мы делаем свадебную фотосессию. Но вот когда на самой свадьбе, среди жрачки и пьяных плясок – не люблю. Чувствую себя дискомфортно, как будто я прислуга какая-то.

Репортажная съемка сложнее студийной. Работа в студии для меня не представляет сложности. Я давно знаю, как выставить свет, что и как сделать. В репортаже, в принципе, тоже больших сложностей нет: я каждый день снимаю новости, это по сути – та же репортажная съемка, только с движущейся картинкой. Но тут важно успеть поймать момент.

Фотография мне не осточертела. В машине часто вожу фотоаппарат – на случай, если вдруг увижу что-то интересное. В природе каждый день что-то меняется. Я охочусь за снимками. Например, я два года хотел снять башню мелькомбината так, как в итоге это сделал. Но все время были неподходящие условия. И вот однажды увидел те самые тучи, которые были мне так нужны, тот самый свет. Бросил машину, схватил штатив и фотоаппарат и... побежал снимать.

Если вы снимаете «мыльницей», из ста кадров один может быть вполне приличным. И вообще, при наличии вкуса и

«глаза» хорошие снимки, пусть не для полиграфической печати, но для альбома и даже фотовыставок можно делать и простым фотоаппаратом.

Я люблю, чтобы фотографии вылежались. На новогодних каникулах я был в Питере. Впервые. Сделал массу снимков, но месяц за них не брался: чтобы взглянуть на них потом другими глазами, когда воспоминания немного сотрутся.

Друзья часто говорят мне: везет тебе, снимаешь обнаженку. Для меня это работа. Модель – объект в кадре. И тут надо либо смотреть на барышню, либо – работать. Для меня фотография – это серьезно. Поэтому никаких личных отношений между мной и теми, кто в кадре, не допускается.

Встречаются два фотографа:

– Слыхал новость? Серега женился. А жена – страшная...

– Ну, это смотря как свет поставить.

Для меня нет некрасивых людей. Все интересны по-своему.

Всегда с любопытством смотрю на работы других фотографов, подмечаю, что им удается лучше, чем мне. Меня не гложет зависть. И фотографам, и вообще всем искренне желаю хороших идей и хороших людей. Фотограф должен постоянно расти. Учиться у тех, кто сильнее. Жалею, что не могу ездить на мастер-классы к мэтрам фотографии. Мне, например, чешская школа фотографии очень нравится. А из наших – Андрей Разумовский.

Жена обижается, что я редко снимаю ее и детей. Руки не доходят. Много работы. Больше везет нашему коту. Он чаще попадает в объектив камеры. У меня самого тоже мало фотографий. Как и у всех фотографов, наверное. Крайне редко фотографируюсь. 

Мечтаю снять серию портретов в стиле 30-х годов прошлого века. Это очень интересное направление в фотографии. Оно меня привлекает.

Записала Дана Ковальчик